pravo-magazine.com
+7 (495) 628-40-55
info@pravo-mag.com
Москва, Россия

© 2018 ООО «Право и Защита».

Лавренев Борис Алексеевич

Интервью с Руководителем следственного управления по СЗАО ГСУ Следственного комитета РФ по г. Москве

"НАША ЗАДАЧА - НАИБОЛЕЕ ПОЛНО ОТРАЗИТЬ КАРТИНУ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ПРИ ЭТОМ СОХРАНИТЬ ПСИХИКУ РЕБЕНКА, КОТОРЫЙ И БЕЗ ТОГО ОКАЗАЛСЯ В СТРЕССОВОЙ СИТУАЦИИ, ЯВЛЯЯСЬ ПОТЕРПЕВШИМ"


Ред.: Борис Алексеевич, расскажите, пожалуйста, какие виды правонарушений относятся к преступлениям против половой неприкосновенности несовершеннолетних?

Б.А.: Согласно гл. 18 «Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности» УК РФ, к таким преступлениям относятся изнасилование (ст. 131), насильственные действия сексуального характера (ст. 132), понуждения к действиям сексуального характера (ст. 133), половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 134), а также другие развратные действия (ст. 135). Это перечень всех статей, которые нами используются при расследовании данных преступлений, совершенных на половой почве. Необходимо отметить, что преступления, совершаемые в отношении лиц, не достигших 14-летнего возраста, являются особо тяжкими, соответственно наказание за них более строгое.

Ред.: То есть чем младше потерпевший, тем строже наказание?

Б.А.: Да, согласно решению или постановлению Пленума Верховного суда, лица до 12 лет считаются малолетними. Даже если к ним не применялось насилие, они находятся в беспомощном состоянии и не могут в полной мере осознавать действия, которые в отношении них совершает лицо, и их последствия.

Ред.: Какое самое тяжкое наказание предусмотрено законодательством РФ за совершение преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетнего?

Б.А.: Согласно УК РФ, предусмотрено лишение свободы на срок свыше 10 лет и более строгое наказание. А если конкретно, то, возможно, даже до 20 лет с лишением права занимать определенные должности или пожизненное лишение свободы. Если деятельность осужденного лица была связана с воспитанием детей или имела какую-то взаимосвязь с ними, то в приговоре отражается запрет на выполнение рабочей деятельности, связанной с детьми.

Ред.: Как выявляются такого рода преступления?

Б.А.: В большинстве случаев, естественно, это сигналы, которые поступают к нам от родителей детей, потому что ребенок, так или иначе, доверяет в основном родителям. Поэтому первый, кому он рассказывает о случившемся, это один из родителей. В свою очередь, родители обращаются в органы внутренних дел, и следователь в составе следственной группы с участием криминалистов выезжает на место происшествия. Там, соответственно, производится осмотр, где мы стараемся изымать объекты, которые в дальнейшем могут быть признаны вещественными доказательствами по делу и использованы в качестве доказательств в суде уже при рассмотрении, если лицо будет установлено и задержано. Это могут быть биологические объекты – следы крови, спермы, слюны, пота. Это могут быть также объекты, с помощью которых было совершено преступление, – например, нож, которым угрожали. Как правило, изымается одежда потерпевшего, если в этот момент он был в ней, так как на одежде могли остаться какие-то потожировые следы преступника; у ребенка берется образец букального эпителия, для того чтобы в ходе экспертизы определить его принадлежность. Кроме того, проводится сравнительная экспертиза по микроволокнам, которые могли остаться, – берутся кусочки одежды, ткани, то есть любые объекты, которые нам помогут выявить преступника.

Очень часто половые преступления совершают родственники. Были случаи, когда отцы насиловали сыновей или дочерей. Мы проводим психолого-психиатрические экспертизы таких лиц. Недавно у нас ввели изменения в законодательстве: если речь идет о детях, то обязательно назначается экспертиза сексуального предпочтения. Это на сегодняшний день закреплено в уголовно-процессуальном кодексе, и специальные врачи – эксперты-психологи устанавливают наличие сексуального расстройства именно на почве интереса к детям и выявляют психологические особенности обвиняемого. В комиссии участвуют сексологи, которые как раз решают вопрос о наличии у обвиняемого сексуального предпочтения в виде педофилии, которая бывает разных видов – гетеросексуальная и гомосексуальная. Все это подробно расписывается в заключении эксперта. В случае, если у обвиняемого выявляется такое расстройство в виде педофилии, после направления дела в суд, вынесения приговора, признания его виновным в совершении одного или нескольких преступлений, помимо основного наказания, ему назначается также принудительное лечение.

Ред.: А были ли у Вас случаи, когда эти преступления совершали с согласия потерпевшего?

Б.А.: Например, у нас был случай, когда отец принуждал свою дочь к действиям сексуального характера. Это происходило систематически в течение несколько лет – с 9 до 13 лет девочки. В ходе допроса она рассказала, что вначале ей это было противно, и он методом шантажа склонял ее к сексуальным действиям. А потом, уже в более старшем возрасте, это постепенное развращение личности привело к тому, что девочка сама подходила к отцу и предлагала выполнить действия сексуального характера за деньги. Поскольку это был ребенок, не достигший 14-летнего возраста и не способный в полной мере все осознать, то уголовное дело квалифицировали как насильственные действия сексуального характера.

Ред.: Можно ли по каким-то признакам выявить педофила?

Б.А.: Вычислить педофила среди толпы практически невозможно. Иногда поступают сигналы от граждан, которые видят нездоровый интерес взрослого человека на детской площадке. Хотя в моей практике все осужденные педофилы были спокойные, несудимые, с высшим образованием, имеющие работу, женатые и с детьми. Все их друзья и знакомые характеризовали их исключительно с положительной стороны. Если не знать, что он совершал какие-то действия, то он кажется вполне среднестатистическим гражданином. Эти люди ведут себя очень осторожно. Например, не так давно мы проводили обыск, в ходе которого изъяли у одного из дальнейших фигурантов по делу литературу по психологии общения с ребенком. На компьютере обнаружили подборку книг из серии «как затащить девушку в постель», «100 способов соблазнить девушку», «как познакомиться», «различные способы пикапа» и т.д. Если читать переписку этих людей с малолетними, то можно проследить, что они используют приемы, которые описаны в этих книжках по популярной психологии. Кстати, мы сейчас столкнулись с тем, что появились новые интернет-педофилы, которые под различными псевдонимами знакомятся с детьми в социальных сетях. Они постепенно входят в доверие к детям и начинают ими манипулировать, требуя от них фотографии различных частей тела. Например, один из педофилов занимался тем, что находил в сети малолетних девочек, которые на своей странице указывали свой возраст и другие данные. Этот человек посылал девочке фотографии порнографического содержания. Далее он начинал переписку в таком ключе: «Ну как тебе? А хочешь так же?» Затем он склонял ее к тому, чтобы она с ним встретилась и сделала все то же самое, что на тех фотографиях, которые он ей отправлял. Этим лицом оказался 21-летний бывший студент, который был отчислен из университета на момент задержания за неуспеваемость и проживал с родителями на территории СЗАО г. Москвы. А девочка в это время находилась на территории Казани. Родители девочки случайно увидели эту переписку и написали заявление по месту жительства. В результате технических мероприятий был установлен адрес, с которого велась переписка. Это дело было передано нам. При обыске у данного лица были изъяты ноутбук и компьютер с огромным количеством порнографических материалов, в том числе и детская порнография. Была обнаружена переписка этого студента с n-м количеством девочек. По одному эпизоду в отношении девочки дело было направлено в суд, а по остальным проводятся оперативно-разыскные мероприятия для установления других девочек, с которыми он переписывался. Проводилась, кстати, психолого-лингвистическая экспертиза по переписке, которая помогла выявить психологические приемы, которыми преступник пользовался для поддержания контакта с девочками, а также раскрыть, какие цели преследовал юноша при общении с ними.

Ред.: На Ваш взгляд, с чем связан такой всплеск педофилии в обществе?

Б.А.: Вообще эта проблема существовала всегда, просто ее раньше не предавали такой огласке. Что касается такого нового веяния, как интернет-педофилия, то необходимо продумать, каким образом ставить ограничения в социальных сетях, как фильтровать их и выявлять преступников.

Ред.: А кто должен заниматься этим фильтрованием?

Б.А.: Мы давно думаем над этой проблематикой. Однако придумать грамотный и качественный фильтр, который бы не смогли обходить преступники, крайне сложно. К примеру, у нас было уголовное дело, где обвиняемый, в дальнейшем подсудимый, создал себе женскую анкету, под которой скрывался бывший фельдшер МЧС. И, если мы говорим о фильтре, то в данном случае он бы не сработал. Этот человек входил в доверие к детям путем переписки и представлялся как агент модельного агентства. Он якобы предлагал детям работу и на психологическом уровне убеждал, что им это будет интересно, поскольку обеспечит им будущее в плане карьеры и даст возможность заработать, чтобы сделать подарки родителям. То есть элементарно заинтересовывал детей, входя к ним в доверие. Ребенку в ходе общения говорили о возможности попасть на кастинг в модельное агентство. Детям поступал сигнал, что они могут принести какую-то пользу родителям. Он выбирал девочек определенной возрастной категории – от 9 до 13 лет, которые из любопытства соглашались на это, так как все хотели стать моделями и мечтали увидеть свои фотографии в глянцевом журнале. При дальнейшем общении преступник требовал частично обнаженные фотографии. Также он общался с ними через видеосвязь в скайпе, через видеочат mail.ru и т.д., при этом свою камеру он не включал, ссылаясь на то, что она у него не работает. Он проводил запись всех своих видеообщений. После этого он обнародовал себя и говорил, что, если девочка не пришлет варианты совсем откровенных поз, то об этом узнают все друзья и родители. В итоге ребенок замыкался и выполнял указания этого человека. Поэтому в данном случае сложно говорить о фильтре, так как в анкетах можно указать все что угодно, они не являются достоверными. С этим сложно что-то сделать, поэтому мы думаем, какой фильтр применить.

Ред.: Кто еще участвует в следственных действиях при случаях, когда потерпевшими являются малолетние дети?

Б.А.: При проведении следственных действий обязательно должен присутствовать законный представитель данного несовершеннолетнего и педагог, так как несовершеннолетнее лицо не может в полной мере осуществлять свои права и представлять свои интересы. На практике, как правило, законными представителями выступают родители. В ряде случаев, когда родителей нет или они лишены родительских прав, то официальный опекун. Если это дети, содержащиеся в детских домах, то тогда должен присутствовать представитель администрации этого детского дома. Если есть всего один родитель и он является обвиняемым, естественно, он не будет представлять ребенка, и в таком случае могут быть привлечены в качестве законных представителей органы опеки и попечительства. На практике нигде не прописано, откуда следователь должен пригласить педагога, но на основании запроса органов предварительного следствия нам обязаны предоставить его для участия в следственных действиях. Как правило, это близлежащие школы или детские учреждения, которые находятся в непосредственной близости от следственного подразделения, которое расследует уголовное дело. Хотелось бы отметить деятельность Центра диагностики и консультирования «Участие». Это государственное учреждение, которое работает с детьми. У них есть антикризисное подразделение, которое сотрудничает с органами предварительного следствия и суда. В этом Центре работают очень грамотные педагоги и сотрудники, которые участвуют по всем делам. К сожалению, педагоги из школы не имеют специализации, направленной на работу с детьми, которые являются потерпевшими и стали жертвами сексуального насилия. А здесь у педагога должна быть определенная специфика, чтобы он смог эффективнее помочь в таких делах. Таким образом, наша задача – наиболее полно отразить картину и при этом сохранить психику ребенка, который и без того оказался в стрессовой ситуации, являясь потерпевшим.

Ред.: Как Вы думаете, могут ли родители предостеречь или оградить своих детей от этого ужаса? Какова их роль?

Б.А.: Понимаете, ребенок, который формируется, интересуется всем. Родители могут не знать, что Интернет представляет такую опасность. Поэтому отчасти цель нашего интервью – показать, какие опасности существуют, и побудить родителей контролировать интересы своего ребенка и ту информацию, которую он получает при использовании компьютера, а не быть уверенными, что, если он не на улице, то ему не грозит никакая опасность. У нас был случай, когда педофил звонил по обычному городскому телефону. Он произвольно набирал номер и, если попадал на взрослого, вешал трубку, а если на ребенка, то начинал с ним общаться и в подробностях с использованием нецензурной лексики рассказывал, как в отношении него в детском возрасте совершались насильственные действия сексуального характера.

Поэтому у нас есть желание обратиться в управление образования для того, чтобы ввести какую-то программу для безопасности детей в этом аспекте, то есть дать элементарные методические рекомендации по поведению в таких случаях. Дети должны знать, какие опасности их подстерегают. Родители и дети не готовы к таким неприятностям. Многие родители воспринимают компьютеры как благо, забывая или не зная о том, какое зло они могут принести. Частенько бывают случаи, когда мы сталкиваемся с родителями, которые не интересуются времяпрепровождением своего ребенка. Такие дети больше подвержены рискам.

Ред.: На Ваш взгляд, какие меры необходимо принять для более успешной борьбы с педофилами?

Б.А.: Такую борьбу можно вести только с помощью показательных примеров. Необходимо больше освещать подобные происшествия, чтобы родители и дети увидели в этом угрозу. Они начинают проявлять интерес к этой проблеме только тогда, когда беда приходит в их семью, а до этого все стараются изолироваться и закрывать на это глаза. Они придерживаются позиции «Мы не знаем, и не нужно нам этого знать. Тем более нашим детям». Это невежество и порождает данную проблему. На мой взгляд, выход из этой ситуации – предавать огласке такие случаи, чтобы у людей появилось чувство страха, порождающее бдительность. Хочется отметить, что в своей практике мы столкнулись с такой проблемой, как отсутствие базы данных ДНК в других регионах нашей страны. На данный момент у нас имеется ДНК по нераскрытому делу, и мы решили проверить ее в базах других регионов для установления подозреваемого лица. Из семи регионов пришли ответы, что подобная база у них не ведется из-за отсутствия необходимых химикатов, препаратов, то есть недостаточного финансирования. Но я думаю, мы придем к решению этой проблемы, и у нас будет больше инструментов и возможностей для борьбы с явлением педофилии, ведь и Москва не сразу строилась.